povsednevno: (springly)
[personal profile] povsednevno
даже не знаю, как рассказать, но вчера был один из лучших дней за всю весну, который я бы с удовольствием прожила еще раз от начала до конца со всеми подробностями и ничегошеньки бы не поменяла.

сначала поехали на завод. невозможно было заранее угадать, что за словами "экскурсия на завод 50-х годов" кроется прямой автобус до невероятных и почти хтонических вещей. потому что ты весь такой городской цветочек с айфончиком и в розовых очках непринужденно вылезаешь из этого автобуса, заходишь в цех, и там сразу без перехода начинается натурально пост-апок. среди огромных железяк, между груд ржавых запчастей и шлака, в чаду и железной пыли, бродят какие-то нечеткие фигуры в защитных масках и огромных рукавицах, полыхает огонь, что-то щелкает, скрежещет, громыхает, шипит, летят искры, над твоей головой (слишком низко) проезжают крюки в человеческий рост, везущие чаны с расплавленной сталью (слишком низко, повторяю). гигантская машина льет сталь плитками, и они, раскаленные, ездят по бесконечным металлическим дорожкам, распространяя жар, искры и шумные клубы пара при соприкосновении с водой. а через ржавые дырявые стены цехов во все стороны бьют узкие белые солнечные лучи. снаружи цветет вишня.

проходит четыре часа. ты догадываешься об этом потому, что начинаешь зверски хотеть жрать. обед удивляет не только странноватой венгерской кухней, но (1) неожиданно прилагающейся к нему неожиданно вкусной айвовой водкой (2) неожиданно прилагающимся к этому всему безупречно своевременным кофе. выходишь на крылечко ресторана (ресторан, натурально, в хате, низкий белый дом, на окнах расшитые занавески, только котика не хватает), кругом распустившиеся деревья, скошенные солнечные лучи, пение птиц, веселое необязательное бормотание на нескольких языках, женский смех. пауза. вдох, выдох.

потом прогулка по городу. представьте себе долгопрудный над дунаем, вот это будет оно. город - памятник планового строительства, заложенный для сталеваров - весной преображается в сказку из воображаемых идеальных пятидесятых. прямые чистые пустые дороги, дома, построенные сторонниками баухауса, множество детей, собак, спортсменов, ни одного пьяного или бездомного, пастельные тона, голубое небо, белые и розовые цветы. за решеткой музея, во внутреннем дворе, среди бетонных обломков, притаилась статуя ленина. у ног - миски с кормом для дворовых котов. вместо набережной - заросший цветущими кустами высокий склон, на котором кое-где красуются произведения абстрактного искусства (скрученный бетон, железные листы с дырками, конструкции из непойми чего). даль подернута легчайшим зеленым налетом будущих листьев, и все снова какое-то нерезкое, но это умиротворяет. вместо того, чтобы, как было запланировано, взять в обратный путь бутылочку вина, берем по огромному мороженому и едим его на вечереющей улице, обмениваясь бессмысленными и веселыми шутками. в автобусе выясняется, что моя финская приятельница рикка и мальчик стефан из сербии любят и ценят творчество группы "стекловата". поэтому они ставят с телефона клипы и подпевают (к счастью, не всю дорогу). я чувствую себя усталой и даже ловлю себя на мысли отказаться от запланированной на вечер попойки. но все-таки нет.

собрать тусовку в бар не удается, поэтому мы идем втроем: я, рикка и спонтанно присоединившийся леван. планировался, разумеется, quick drink и по домам; получилось, как обычно получается в таких случаях, совсем не так. отвечая на невинный вопрос о своей национальной и культурной принадлежности ("born georgian, intellectually american, culturally russian"), леван провоцирует меня на сравнение с бродским ("я еврей, русский поэт и американский гражданин"). на глазах изумленной публики (в лице рикки) стремительно начинается дискуссия о поэзии, методах приводить прах в движенье, экзистенциальном ужасе, facing the void и о том, почему я больше не пишу стихов. чтоб было понятно, вероятность обсуждения таких вещей с малознакомым человеком в моем случае исчезающе мала; я и с собой-то это стараюсь не обсуждать. несмотря на то, что на этом языке все еще говорит что-то внутри меня. или не говорит, но отзывается с такой готовностью, что даже не по себе. а последний такого рода спонтанный разговор без перевода с новым знакомым случился, кажется, в 2011 году. ощущение, которое испытываешь, когда сидящий напротив открывает рот и прямым текстом в лоб озвучивает факты как есть, без поправок на социальные условности, психологию, фрейда, селф-менеджмент и прочие полезные в быту вещи - это мало с чем сравнится, отвечаю. человек, внезапно способный без позы и гаерства говорить о том, как стоять лицом к лицу с настоящим миром, это подарок. поэтому я раскручиваю его продолжать. мне хочется записывать, что он говорит, но телефон сел, и нет ни блокнота, ни даже салфеток. все это продолжается прекрасную и пугающую вечность.

в какой-то момент разговаривать становится сложно: в кафе пришел сингер-сонграйтер и горланит что-то очень странное. к этому моменту во мне не только длинный день, но и пара бокалов белого, поэтому я сначала пытаюсь заказывать ему песни, а потом, когда он перестает горланить, прошу у него гитару. (что вообще-то тоже нехарактерно, ведь нужно вести себя прилично и не приставать к незнакомым людям). и еще какую-то вечность мы поем коэна, битлов и аквариум. опять же, чтобы было понятно, петь в компаниях я перестала, наверное, лет шесть назад, а в публичных местах это вообще случилось только один раз. и мне этого ужасно не хватало. (сейчас я смотрю на уничтоженный маникюр, и мне смешно и совсем его не жалко.) потом владельцу гитары надо на поезд, и он просит нас написать ему пару строк в альбом; его зовут самча, то есть самуэль, он, кажется, словак, у него явно не все дома. на прощанье я кричу ему "встретимся в брно!" бар, кажется, закрывается, и я предлагаю продолжить веселье у меня дома, ведь там есть гитара, а по дороге можно взять еще вина. так и происходит. до трех часов ночи мы сидим в моей развороченной комнате, пьем вино, разговариваем об эмиграции, поем аквариум, и все это прекрасно. сегодня утром я нахожу в холодильнике нетронутую бутылку красного, а на кухонном столе - пачку орешков. очень странное и приятное чувство, когда в доме нет чистых стаканов, ведь приходили друзья и пили из всех имеющихся. еще странное и приятное чувство, когда садишься к столу, а стул непривычной высоты: леван его вчера опустил, чтобы быть на одном уровне со мной, сидящей на низком кресле рядом.



сегодня я просыпаюсь в районе полудня и первый час перебираю все подробности этого прекрасного дня. а потом думаю о том, что понимаю каждое слово в этой фразе: everything was beautiful, and nothing hurt.

Profile

povsednevno: (Default)
la jamais contente

March 2017

S M T W T F S
   1234
56 78910 11
12131415161718
19202122232425
262728293031 

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 21st, 2017 12:40 pm
Powered by Dreamwidth Studios